Как ни относиться к опросам общественного мнения, они – барометр массовых настроений. И если в конце 2004 года сразу несколько социологических служб зафиксировали разочарование его итогами, значит, что-то не складывается в российской политике, что-то не получается. Хотя со стороны могло показаться, что во многом судьба была благосклонной к России в уходящем году. Цены на нефть достигли не виданных ранее высот, быстрыми темпами росли и доходы населения. На этом фоне разочарования тем более выглядят странными.

Возможно, важную роль в этом сыграли трагедия Беслана, взрывы самолетов и в столичном метро, в один момент превратившемся из музея советских времен в кровавую преисподнюю, откуда нет выхода, набег басаевских банд на Ингушетию. Все эти события показали, что, к сожалению, граждане России на территории своей страны не могут чувствовать себя в безопасности практически нигде – ни на земле, ни в воздухе, ни под землей.

Но, наверное, не только варварские теракты настроили россиян на столь пессимистический лад. К концу года, несмотря на благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру, снова устремились вверх цены на товары и услуги. В ряде отраслей люди опять столкнулись с невыплатами зарплаты. А тут еще перспективы социальных реформ. Как ни старались официальные пропагандисты убедить всех в том, что монетизация льгот пойдет на благо основной массе населения, эти льготы использующего, граждане этому не сильно поверили. Даже министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов с сожалением вынужден был признать, что люди не доверяют правительству и боятся монетизации.

На очереди еще Жилищный кодекс, не за горами реформы образования и здравоохранения, осуществление которых для большинства населения будет означать расставание с привычными формами повседневного бытия и переход к новым правилам, гораздо более жестким по сравнению с прежними. А тут еще генералы стали обещать, что в наступающем году обязательно добьются отмены большинства отсрочек от призыва в армию, в том числе и для студентов. Ясно, что размышления над всеми этими перспективами едва ли будут настраивать на слишком оптимистический лад.

Впрочем, разочарования могли оказаться гораздо менее ощутимыми, не будь в начале года столь высоких позитивных ожиданий. Владимир Путин с огромным отрывом от соперников легко победил на выборах главы государства, партия его поддержки «Единая Россия» завоевала конституционное большинство в Госдуме еще в декабре 2003-го. Казалось бы, только творить и творить новейшую историю России. Но… что-то не сработало.

Возможно, правы были те наблюдатели, которые предупреждали, что разрыв между настроениями консервативного большинства, являющегося основной базой поддержки нынешней власти, и ее реформаторскими планами станет серьезнейшей проблемой российской политики, как только начнутся реальные реформы. Одни хотят корпоративного государства, где и свободы, как при развитом капитализме, и социальные гарантии, как при Советах, и все это, что называется, в «одном пакете», а им предлагают постоянную конкурентную борьбу, требующую постоянного подтверждения права на занимаемое место в обществе. Как говорится, мы этого не заказывали. В высоких чиновничьих кабинетах от подобных предупреждений отмахивались, очевидно, рассчитывая на всепобеждающую силу пиара, да на слабость оппозиции.

Как стало заметно в конце года, делали это зря. Реформы еще не начались, а недоверия к ним – выше крыши. Преобразования же, тем более, рыночные, едва ли могут рассчитывать на успех, если они не опираются на прочный фундамент народного доверия.

Однако не только обществу в уходящем году стало казаться, что дела идут не совсем в ту сторону, куда бы хотелось. Власти, верховной в первую очередь, тоже. Иначе не инициировала бы она масштабной реформы политической системы, вызвавшей столь жаркие споры в политическом классе. По-видимому, в какой-то момент на самом верху стали осознавать, что выстроенные вертикали вдруг обнаруживают стремление жить интересами, нередко не совпадающими с устремлениями их создателя. И это не замедлило сказаться на реальной политике.

Амбициозные планы экономического развития становились лишь благими пожеланиями, ржа коррупции по-прежнему разъедала государственный аппарат, нивелируя значение одной из ключевых идей нынешнего президентства – наведения порядка. Отсюда возникло желание ввести в игру новые звенья – назначенных губернаторов и вертикально построенную партийную систему, которые превратились бы в дополнительные опоры верховной власти и в случае чего могли бы стать серьезным сдерживающим началом для становящихся все более амбициозными различных групп федеральной бюрократии. Насколько удачными окажутся эти решения – покажет время. Сегодня можно лишь предположить, что если новые игроки на политическом поле окажутся столь же оторванными от массовых общественных интересов, что и федеральные бюрократы, это вряд ли поднимет управление страной на качественно новый уровень, зато межфракционную борьбу в верхах существенно усилит и обострит. А она, эта борьба, имеет ту особенность, что, выходя за рамки среднестатистической интенсивности, начинает мало-помалу подрывать основы государственной машины и угрожать общественной стабильности.

Хотя минувший год, слава богу, не дал нам оснований еще раз убедиться в правоте этого тезиса, некоторые ощущения едва заметного на первый взгляд «ускользания» былой стабильности все же стали ощущаться. Причем происходило это постепенно, по мере вытеснения из центров принятия решений представителей старых элит, добравшихся до вершин власти и собственности в бытность Ельцина президентом. Новая питерская элита оказалась отнюдь не монолитной. Более того, втягиваясь в процессы передела собственности, она создавала устойчивое впечатление, что стабильность первых лет президентства Путина, когда лояльности по отношению к федеральной власти было достаточно для того, чтобы продолжать вести успешный бизнес на бескрайних просторах нашей Родины или рулить какой-либо губернией, постепенно уступает место растущей неопределенности и неясности будущего.

Нельзя не учитывать и то, что процесс передела собственности, если он, конечно, наберет обороты и станет одним из механизмов, двигающих большой политикой, может заложить основы долгосрочной конфронтации. Выигравших он заставляет стремиться к максимальному продлению своего господства, ибо в противном случае возникает риск потерять все; проигравших же настраивает на реваншистский лад, что со временем вырабатывает у них психологию подполья со всеми вытекающими отсюда последствиями – черно-белым видением мира, склонностью к простым и прямолинейным решениям. Словом, и то и другое явно не соответствует политической моде, доминирующей в современном мире.

Прошедший год если не изменил, то существенно подкорректировал наши представления о роли России в современном мире. И проблема эта, как видится, вовсе не только внешнеполитическая, но и самая что ни на есть внутренняя. Казалось, ведь совсем недавно Анатолием Чубайсом была предложена «духоподъемная» идея «либеральной империи». Можно по-разному относиться к ‘отцу отечественной приватизации’, но нельзя не согласиться с тем, что он так или иначе сформулировал надежды значительной части нашего населения.

Россия, преодолев временные трудности переходного периода, снова становится сильной державой, хотя и организованных на иных, по сравнению с предшествующим периодом, принципах, но способной влиять на кого-то или на что-то в окружающем мире. Однако выборы президента Украины опровергли эти ожидания. И вовсе не в том смысле, что российскому руководству, несмотря на значительные усилия, так и не удалось помочь премьеру украинского правительства Виктору Януковичу, на которого оно ставило, выиграть эти выборы. Проблема в том, что даже для соседней и во многом остающейся нам очень близкой Украины Европа, европейский образ жизни оказались более привлекательными, чем Россия с ее дешевыми энергоносителями и стремлением пойти на огромные экономические уступки ради сохранения и укрепления тесного сотрудничества. Значит, россиянам нельзя уповать лишь на сознание величия своей страны.

Влиять на что-то в современном мире, привлекать к себе новых союзников, превращать былых соперников в друзей можно лишь становясь для окружающих более привлекательными с точки зрения уровня жизни обычных граждан, их социальной и общественности безопасности, комфортности существования, если угодно. И это не только урок нынешнего года, но и в значительной мере программа на будущее. Сначала создание конкурентной в мировом контексте экономики с высоким уровнем жизни для большинства и лидерством, хотя бы в какой-либо из наиболее быстро развивающихся современных отраслей, а уже потом думы о величии.

Если же опять во главе угла окажется фетишизированная цель достижения экономической эффективности и сбалансированности бюджета, а миллионы людей снова будут поставлены перед необходимостью элементарной адаптации, то о перспективах привлекательности придется забыть, грустно наблюдая за тем, как все большее количество соседних стран, некогда связанных с нами одной цепью, выбирает для себя иные, нероссийские ориентиры и приоритеты. И никакая внутренняя убежденность в том, что нам самой историей предопределено находиться в состоянии постоянной осады, окруженными сонмищем различных врагов, тут ничего не изменит. Даже в качестве успокоительного лекарства через какое-то время она перестанет действовать, по крайней мере, для значительной части населения.

Итак, если подвести краткие итоги уходящего года, то можно сказать, что он стал временем расставания с представлениями, которые уже успели стать привычками, даже стереотипами. Причем процесс расставания затронул и общество, и власть. Приведет ли это к формированию более трезвого и рационального взгляда на себя и окружающий мир или станет ступенью к формированию очередных мифов, снова уводящих нас в сторону от мейнстрима мировой истории, – покажет недалекое будущее. Ждать, судя по всему, осталось не так уж и долго.

Другие статьи политолога Андрея Рябова, сотрудника Центра Карнеги в Москве читайте в рубрике Умный разговор.