Хотя интерес к ежегодному президентскому посланию Федеральному собранию в этом году, как и в предшествующие годы, весьма значителен, в политических кругах мало кто всерьез полагает, что глава государства на пороге наступающего избирательного цикла предложит стране что-нибудь революционное. Тем более мало кто ожидает услышать в послании некие намеки на возможные кадровые перестановки в высших эшелонах власти.
Масштабные изменения в команде и проводимой политике в предвыборный год бывают только от плохой жизни. Как, например, было у Ельцина, в 1996-м начинавшего президентскую гонку с рейтингом, едва отличимым от нуля, когда он вынужден был основательно перетасовать свою команду и перейти от жесткой бюджетной политики к массовой раздаче “пряников”. У Путина с точки зрения его предвыборных шансов ситуация вполне благополучна и потому не требует никаких серьезных изменений. Даже продолжающиеся свары внутри правительства едва ли что-то смогут изменить. Кабинет Касьянова и его ключевые фигуры – слишком крупные игроки на российской политической сцене, чтобы без предварительного плана и без особой предвыборной необходимости начать их сбрасывать или перетасовывать.
Все помыслы сильных мира сего, по крайней мере, тех, кто не утратил желания и умения просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, обращены ныне к периоду после выборов. Понятно, что в следующие четыре года страна столкнется со сложнейшими проблемами экономического и социального характера, которые потребуют непростых решений, твердых и целенаправленных действий власти. В этих условиях перед теми, кто обдумывает житье в эту, уже недалекую эпоху, встает кардинальный, но весьма деликатный вопрос. А что если президент переоценит значение стабильности как основы своего правления и продолжит воздерживаться от резких и непопулярных ходов, затрагивающих как интересы различных элитных групп, так и значительных слоев населения? Как быть дальше – продолжать жить по инерции, в надежде, что все само собой уладится, или предпринять какие-то действия? Но какие?
Судя по всему, далеко не все олигархи готовы положиться на традиционное “авось”. Некоторые начинают продвигать вопрос о переходе к смешанной президентско-парламентской республике через создание правительства, ответственного перед парламентом. И не только потому, что эта форма позволяет создать механизмы согласования элитных интересов, более эффективные, чем нынешняя суперпрезидентская республика. Дело в том, что такое “ответственное правительство”, получив часть реальной власти, по крайней мере в области экономики и социальной политики, будет подпираться думским большинством, где тон станут задавать не построенные, будто оловянные солдатики, в колонну бесцветные депутаты из прокремлевских фракций, а высококлассные лоббисты крупнейших корпораций вне зависимости от их фракционной принадлежности. Используя эту политическую конструкцию, олигархи попытаются самостоятельно “разрулить” сложную ситуацию, не опасаясь проволочек со стороны федеральной бюрократии и всевозможных групп давления, всякий раз обнаруживающих огромную активность в Кремле, как только речь заходит о принятии серьезных решений. Тем самым они, по-видимому, полагают оказать серьезную поддержку президенту, переложив часть политической ответственности за происходящее если не на себя, то на свою креатуру в Думе и правительстве. В этой ситуации можно предположить, что инициатива Михаила Ходорковского о финансировании политических партий практически по всему спектру, начнет находить все больше сторонников в кругах крупного бизнеса.
Однако для того, чтобы приступить к созданию новой политической конструкции, по русской традиции нужно ответить на вопрос “кто виноват?”. Зависание в воздухе этого неприятного вопроса, судя по всему, и является источником периодически возникающих слухов об отставке правительства Касьянова. И чем больше влиятельных персон в политических и деловых кругах будет приходить к выводу, что виноват Касьянов, тем меньше будет шансов у нынешнего кабинета уцелеть. Так что страсти вокруг кабинета – это вовсе не неуклюжие предвыборные PR-игры “Единой России”, не знающей, как и с помощью каких ухищрений понравиться избирателю, а элемент долгосрочной политической игры с неясными пока результатами. Впрочем, сам премьер, надо полагать, как опытный аппаратчик понимает тонкости текущего момента и выступает со своим предложением – кого можно будет назвать виновником. На эту роль, согласно данной интерпретации, будет явно претендовать министр Греф со своими ключевыми заместителями. Словом, драматическая интрига только начинает развертываться. До ее кульминации и финала, впрочем, еще придется подождать. В нынешней российской политике большие дела экспромтом не делаются.
В нынешней российской политике большие дела экспромтом не делаются.
