«И узнала я, как опадают лица», – написала Анна Ахматова совсем по другому поводу. Так бывает, когда в одни миг меняется все и навсегда.

1418 дней войны для нас – просто очень долгий срок, но венчает его 9 мая. Мы словно заглянули в ответ. Так нам легче.

Для них эта война – день за днем, и неизвестно, когда все это закончится, известно только – как.

Несмотря ни на что, разговоры о войне до сих пор возникают на кухнях, даже в таких семьях, где не принят публицистический пафос. Пожилая женщина, врач, рассказывала, как она студенткой в толпе уходила 16 октября 1941 года из пустой Москвы пешком, как было страшно. Эта женщина потом пережила еще очень многое, в том числе и такое, что не дай Бог, но этот уход из Москвы был одним из самых жутких ее воспоминаний.

Ироничный сын этой женщины, которому явно по душе пришлось наше новое время с соответствующим пересмотром ценностей, спросил ее:
– А когда вы начали верить в то, что мы победим?
– 22 июня, – спокойно, ни на секунду не задумываясь, ответила его мать.

Когда начинаются разговоры о национальной идее, самосознании, об ощущении истории и прочих высоких вещах, которые лишь до времени кажутся абстрактными, я вспоминаю этот простой ответ. В нем – и самосознание и идея.

Поэт Давид Самойлов, ровесник и по случайному совпадению хороший знакомый этой женщины, мальчиком ушедший на войну, много писал о войне. В том числе и стихотворение, которое начинается как-то странно:

Слава Богу! Слава Богу!
Что я знал беду и тревогу!
Слава Богу! Слава Богу!
Было круто, а не отлого!

И сколько восклицаний! И что «слава Богу!»? Что война была?

Ответ в последних строчках:

Хорошо, что случилось с нами,
А не с теми, кто помоложе.

Татьяна Морозова