Страна, живущая по собственным правилам, на мировой арене не сможет проводить инициативную политику. “Дело “ЮКОСа” высветило болевые точки российской политики: взаимоотношения власти и бизнеса, роль “силовиков” в принятии политических решений, устойчивость достигнутой в обществе стабильности, реальное значение правовых норм и процедур в урегулировании конфликтов. Отечественным политикам, наверное, еще придется на личном опыте выяснить воздействие этого дела на ход и результаты парламентских выборов. Со временем, по-видимому, обнаружатся и еще какие-нибудь важные его последствия.
Однако “момент истины” в связи с “делом “ЮКОСа” наступил не только для нашей внутренней политики. Судя по всему, эта скандальная история может убедить мир, по крайней мере, ту его часть, которую обычно называют цивилизованной, что к взаимодействию с Россией нужно подходить сугубо селективно. То есть развивая сотрудничество там, где оно может быть выгодным западному сообществу, жестко отсекать Россию от кооперации в тех сферах, к участию в которых она, строго говоря, не готова. Давая нам тем самым понять границы дозволенного на международной арене. Однако вряд ли стоит торопиться обвинять в возможных проблемах коварный Запад. Как известно, наша страна всегда выделялась тем, что виртуозно умела создавать себе проблемы, а затем героически их преодолевать.
Да, реакция Запада на “дело “ЮКОСа” оказалась на редкость сдержанной: легкое удивление, осторожная озабоченность, но никаких заявлений об опасности, грозящей частнопредпринимательской инициативе в России. И дело здесь не только и не столько в интригах транснациональных нефтяных корпораций. В происходящем чувствуется иной, в гораздо большей степени политический контекст.
За прошедшие несколько лет российская внешняя политика, особенно после 11 сентября 2001 г., стала гораздо более предсказуемой и адекватной современным мировым реалиям. И это оценили в западных столицах. Даже серьезные разногласия с США по поводу войны в Ираке не привели к радикальному изменению ситуации: российскому руководству удалось умело представить свою позицию как разногласия внутри западного сообщества, а отношения Москвы с Вашингтоном после свержения режима Саддама Хусейна оказались выправленными. Словом, к российским политикам в западном сообществе стали относиться как к вполне вменяемым парням. У которых, конечно, есть свои странности, которых иногда “заносит”, но с которыми вполне можно взаимодействовать, особенно по проблемам, связанным с международной безопасностью. В этих условиях на “загогулины” во внутренней российской политике, такие, как например, ограничения свободы СМИ, права человека в Чечне, попытки жесткого управления выборами, на Западе не то чтобы перестали обращать внимание, но стали относиться к ним, скажем, терпимее, чем раньше. Дескать, пусть у себя дома делают, что хотят, лишь бы во внешней политике вели себя “правильно”. Переиначивая известный слоган, можно выразить эту позицию примерно так: “Мы вместе, но мы разные”.
А сейчас, когда у американской администрации много проблем, не терпящих отлагательств – Афганистан, Ирак, палестино-израильское урегулирование, начинающие потихоньку бурлить Иран и Саудовская Аравия, – времени, да и желания участвовать во внутренних российских делах становится все меньше и меньше.
Но российским политикам не стоит особенно обольщаться на счет того, что Запад махнул рукой на наши внутренние “заморочки”, будь то закрытие ТВС или набирающее обороты “дело “ЮКОСа”. Да, сотрудничеству с Западом в ряде областей мировой политики подобные конфликты не помешают. Однако если говорить о сферах более тесного взаимодействия, как, например, о постепенном вхождении России в европейские структуры, то в этом контексте разного рода “дела”, подобные конфликту вокруг “ЮКОСа”, лишь безнадежно отдаляют российскую элиту от вожделенной цели – интеграции в мировую, читай западную, элиту, превращения нашей страны в неотъемлемую часть западного сообщества. Нельзя строить единое экономическое и прочие пространства со страной, где за несколько дней можно без весомых аргументов “обвалить” крупнейшую компанию, где вольно интерпретируются правовые нормы, а судебные инстанции тесно сотрудничают с государственной администрацией. И правильно – почему нужно перестраивать свою жизнь под наше “своеобразие”? Мы ведь, например , не хотим, чтобы внутри России существовали территории, живущие по традициям радикального ислама?
Так что, сколько ни кричи: “Мы европейская страна, мы хотим в Европу!”, нам все равно будут однозначно давать понять, что мы – “другие” и что нам лучше занять место где-нибудь рядом, у дверей, но не внутри европейского сообщества.
В этом – особенность современного глобального мира. Если хочешь существовать по своим особым правилам, не совпадающим с некими международными стандартами, то не удивляйся, что и твои возможности в международной политике будут ограниченными. Но не только в этом. Страна, живущая по собственным обычаям, на мировой арене не сможет проводить инициативную политику, активно предлагать другим свою повестку дня и собственное видение общих проблем. Напротив, ее будут заставлять приспосабливаться к условиям игры, написанным другими, указывая на узкий коридор возможностей: туда можно, а вот туда – нельзя. И направлений, куда “нельзя”, со временем будет все больше и больше.
Нам все равно дадут понять, что мы – “другие” и отведут место у дверей.
