В потоке комментариев, сопровождавших заявление петербургского губернатора Владимира Яковлева об отказе баллотироваться на третий срок, на фоне различных предположений о том, кто и как будет в скором будущем править “северной столицей” и куда переместится ее нынешний градоначальник, как-то затерялся один важный аспект происшедшего, выходящий далеко за рамки городской политики. А именно решение Яковлева – это не просто переломный момент в политической карьере одного из наиболее сильных и влиятельных региональных лидеров. Это сигнал целому поколению губернаторов “ельцинского призыва”, с именем которых были тесно связаны две важнейшие тенденции в политической жизни посткоммунистической России – “суверенизация” регионов и стабилизация социальной и экономической обстановки в них.

Сигнал прост и понятен – время истекает, пора уходить, лучше по собственному желанию. В этом случае могут открыться определенные варианты для дальнейшего продолжения (или завершения) карьеры. Для страны же это означает, что ресурсы регионального сопротивления путинским реформам федеративных отношений почти исчерпаны. Новые губернаторы, кем бы они ни были, придут к власти уже в совершенно иной обстановке и прекрасно усвоят, при каких обстоятельствах и чьей поддержке они обрели столь высокий статус.

За поколением губернаторов, к которому принадлежит Яковлев, прочно утвердилась и репутация “стабилизаторов”. Да, они завоевали себе авторитет во многом благодаря тому, что после первых лет “бури и натиска”, когда старое общество стремительно рушилось, а контуры нового порядка едва прослеживались, им удалось ввести обыденную жизнь регионов в состояние некой устойчивости и относительной предсказуемости.

Но сейчас становится все более очевидным, что эра стабилизации подходит к концу. В ближайшие годы в стране придется осуществить новый раунд сложных, болезненных реформ, результаты и последствия которых пока трудно представить однозначно. А для масштабных изменений всегда требуются два важнейших условия. Это наличие программы действий, оформленной желательно в виде пакета законов, и новые люди, так сказать, субъекты изменений как на общенациональном, так и на местном уровне. Что касается первого условия, то фундамент грядущих изменений сейчас активно формируется совместными усилиями президента, правительства и парламента. А вот что касается “кадров”, которые, как известно, “решают все”, здесь еще много неясностей.

Дело в том, что на протяжении последнего десятилетия состав правящей российской элиты практически не менялся. Одни и те же персоны, но в различных министерских и прочих комбинациях, постепенно стали поднадоедать общественному мнению. Но надежных каналов постепенного обновления элиты, “ротации руководящих кадров” за это время так и не было создано. Ожидать, что новое поколение появится стремительно, не приходится, поскольку такое бывает только во время революций. Значит, “субъекты изменений” не могут появиться иначе как из нынешней “политической колоды”. Кем они будут?

По-видимому, “субъектами изменений” вряд ли смогут стать реформаторы первой волны, хотя попытки опробовать свои силы в новых условиях с их стороны наверняка будут. У этой группы политиков еще со времен начала 90-х наблюдается значительный дефицит популярности, а без нее осуществлять болезненные в социальном отношении преобразования крайне сложно. Если, конечно, реформаторы не поменяли статус, превратившись в олигархов или топ-менеджеров возглавляемых ими компаний.

Кстати, об этой группе. На сегодняшний день ее представители объективно имеют наилучшие шансы на роль “субъектов изменений”. Есть опыт руководства большими корпорациями и группами людей в условиях весьма специфической российской модели рыночной экономики, есть огромные ресурсы, не только финансовые, но и организационные, политические, медийные. Недаром из этого стана все чаще стали раздаваться заявления типа “скоро, мол, покидаю бизнес, собираюсь всерьез заняться политикой”. Однако есть и определенные сомнения в отношении способности этой группы провести нужные стране реформы. Если осуществляемые ими в предположительно новом качестве изменения будут происходить в том же направлении, что и раньше – расширение собственного бизнеса и пополнение корпоративных и личных счетов, а население по-прежнему будет видеть в реформах лишь новое бремя без позитивных для себя результатов, то в этом случае есть сильные опасения, что начатые изменения очень скоро вызовут обратную социальную волну. Которая, уж точно, едва ли будет способствовать рыночному реформированию нашего общества.

Возможен и третий претендент: политики, чиновники, менеджеры, которые уже давно находятся в нынешней колоде, знают, как что работает, но до нынешнего времени в силу разных обстоятельств были в тени у более именитых персон “первого ряда”. Для них “время изменений” – уникальный шанс выйти на авансцену и заявить о себе новыми идеями и делами. Но они неорганизованны, и перспектива их движения вперед полностью в руках верховной власти. Захочет ли она поэкспериментировать или же по российской традиции предпочтет опереться на “проверенные” кадры – от решения этого вопроса в решающей степени и будет зависеть ответ на вопрос о “субъекте изменений” и о его качестве.

Становится все более очевидным, что эра стабилизации подходит к концу.