К вопросу об изменении избирательного законодательства

Как гласит известная поговорка, «чёрт кроется в мелочах». Судя по всему, именно этой мудростью руководствовались многие региональные лидеры и местные парламенты, формулируя своё отношение к президентской инициативе об изменении порядка избрания глав субъектов Федерации. На словах одобряя и поддерживая её в принципе, в основном региональные власти в то же время перед первым чтением соответствующего законопроекта в Госдуме предложили такое количество поправок, что принятие хотя бы части из них фактически выхолостило бы содержание кремлёвских инициатив. В результате вместо реальных административных вертикалей, ради которых и появилась идея спускать на места кандидатуры губернаторов сверху, из федерального центра, на практике получились бы сугубо бумажные, существующие во всякого рода нормативных актах, но не функционирующие в повседневной действительности. Здесь и запрет на роспуск президентом России местных заксобраний, и узаконенные согласительные процедуры на случай, если региональным парламентариям кремлёвский выдвиженец не приглянулся, и возможность выдвигать на должность губернатора две или три альтернативные кандидатуры.

Но в минувшую пятницу Госдума приняла закон в президентской редакции без всяких поправок и вообще сколько-нибудь заметного сопротивления со стороны политической оппозиции и региональных лоббистов, если таковые как класс ещё остались в нынешней нижней палате парламента. Недовольство регионов как фактор давления на Москву, о котором в последнее время много говорили наблюдатели, оказалось блефом. Более того, влиятельные лица из кремлёвской администрации уже после пятничного заседания дали понять, что в их планы не входит существенная корректировка документа перед вторым чтением, а права назначения мэров городов губернаторы могут и не получить.

Зачем Москве идти на нарушение европейской хартии, рассматривающей местное самоуправление как базовую структуру демократии, и тем самым создавать дополнительные сложности в отношениях с Евросоюзом, да и с западным сообществом в целом? Проблем в этой сфере в последние месяцы и так накопилось немало. Пусть уж у нас будет самоуправление, при котором мэры и главы районных муниципальных образований избираются и не зависят от губернаторов. Не беда, что эти институции по-прежнему окажутся без денег (выпадающие доходы региональных бюджетов на 2005 год – от 54 до 69 млрд. рублей; на 2006-й, с которого вступает в силу закон «О местном самоуправлении», расчётов пока нет, но дополнительных доходных источников регионам никто не обещает. – Газета), но зато с базовыми принципами демократии всё в порядке. Словом, региональным лидерам дали понять, что на какое-либо вознаграждение за лояльное и прилежное поведение в период обсуждения закона им рассчитывать не приходится.

Всё происшедшее на самом деле ярко иллюстрирует важнейшую особенность современной российской политики. Безвозвратно канула в Лету ельцинская эпоха «бесконтактного каратэ», когда одной лишь угрозы оказать давление на президентскую и в более широком смысле федеральную исполнительную власть со стороны губернаторов или Думы оказывалось достаточно, чтобы власть пошла на уступки. Впрочем, и президентская власть, по крайней мере, не перегибала палку, когда ей, в свою очередь, требовалось получить что-нибудь очень важное от региональных лидеров или от думцев. Сейчас – иное дело. Игра идёт «по олимпийскому принципу», когда ничьи, столь популярные в предшествующее десятилетие, не предусмотрены, а проигравший выбывает из дальнейших баталий. Да и вообще на игровое поле большой политики выходят только те, кто располагает реальными ресурсами – финансовыми, людскими, информационными и, конечно же, административными. Кстати, поэтому многие и полагали, что именно губернаторы являются последней реальной силой в стране, способной сохранить пространство для конкурентности и соревновательности в российской политике. Партиям, иным игрокам – по крайней мере, в их нынешнем состоянии – эта задача ввиду очевидной безресурсности явно не по плечу.

Но губернаторы на эту роль не потянули. Может быть, потому, что руководствовались негласными правилами, выработанными в прежнюю эпоху: обозначили угрозу (то есть поправки, которые явно свидетельствовали о недовольстве президентскими инициативами), готовность к торгу и, думая, что сигнал принят, стали ожидать ответных предложений. И не дождались. Потому что сейчас выигрывает тот, кто не только владеет политической инициативой и соответственно способностью навязывать другим собственную повестку дня, но и политической волей, желанием во что бы то ни стало провести свои идеи в жизнь. В рамках такой структуры политического процесса торг возможен, но лишь при условии, если оба конфликтующих игрока обладают примерно сравнимыми ресурсами и неукротимой готовностью добиваться продвижения собственных целей.

В противном случае никакого торга не будет. В каком-то смысле это возвращение к принципам политики XIX – начала XX века, когда принятие той или иной политической линии зачастую рождалось не через компромисс, как в современную эпоху, а через жёсткий конфликт по принципу «победитель получает всё». Что ж, история иногда всё же имеет особенность повторяться.

По непонятным причинам в архиве электронной версии газеты «Газеты» (www.gzt.ru) статья А.Рябова отсутствует.