Олег Ефремов, человек с лицом таксиста, возглавлял самый чопорный московский театр, кичащийся своими традициями.

Да, в середине 70-х во МХАТ не ходили, а в “Современник” ломились, но во МХАТе были старики, к которым было страшно подойти. “Деревья умирают стоя” – неостроумная шутка про МХАТ тех лет. И они готовы сгинуть, унеся с собой легенду о том, что же был такое тот театр:

Ефремов, окончивший Школу-студию МХАТ, пришел к ним. Из самой актуальности, как с передовой, – в эти коридоры, где нельзя ступить, чтобы не попасть в такт с легендой. И эти легенды были еще живы: и Яншин, и Степанова, и Прудкин… И если они не говорили через слово про “Константина Сергеевича”, их особость читалась во взгляде, посадке головы, осанке, в размеренности интонации:

Ефремов бросил своих, молодых, веривших ему, и ушел к чужим.

Этот поступок Ефремова до сих пор актуален для его друзей из “Современника”. Они говорят о нем так, что чувствуется: внутренний спор еще не закончен. Ефремов по-прежнему – часть их жизни.

Его лучшие роли – с Дорониной. Лицо Ефремова, когда он слушает, как она поет в “Еще раз про любовь”, нельзя забыть. Это лицо настоящего мужчины, который понимает, что значит: вот оно, но не судьба:

В чем там было дело, когда они с Дорониной делили МХАТ, помнят только театроведы и собиратели сплетен, но следствия этого раздела не будут преодолены никогда.

И тут отношения живые, и до сих пор, настолько, что Доронина не пришла на похороны Ефремова.

Ефремов часто появляется на экране, к нему привыкнут наши дети, которые не видели его на сцене, как когда-то привыкли мы. И все его таксисты, милиционеры, летчики, строители будут с нами всегда, как наши соседи, кого знаешь всю жизнь и даже раньше.

И это будет все тот же Олег Ефремов, сомасштабный основателям и основоположникам великого русского театра 20 века.