Недавно мне домой позвонила неизвестная женщина и сразу задала вопрос: “Григорий Никитич, это вы подписывали два года назад петицию против войны в Чечне?” Скрывать тут нечего – подписать я такую петицию явно мог, только вот что именно было два года назад, уже совершенно не помню. И вообще, когда тебе домой звонят с таким строгим вопросом – становится как-то не по себе. Впрочем, все обошлось. Я подтвердил, что подписывал, женщина пригласила на антивоенный митинг 1-го февраля.

Женщина позвонила – и была такова, а меня что-то в ее звонке зацепило. Не очередной митинг – их было уже довольно много, и даже не сама петиция – я их подписал несколько десятков, а то, когда я подписал именно эту – два года назад. Ведь не все время помнишь, что второй чеченской войне пошел уже четвертый год – она идет почти в два раза дольше первой. ФСБ продолжает находить все новые и новые ноги Басаева в разных чеченских селах, боевики продолжают взрывать фугасы и расстреливать глав администраций, федералы продолжают зачистки – и все вместе нарушают права человека и не дают людям жить своей жизнью. Впрочем, российское руководство продолжает докладывать о нормализации обстановки в мятежной республике. Небольшой перерыв в парадных докладах был только в период “Норд-Оста”. Но брать свои слова обратно никому не хочется, поэтому из Ингушетии возвращают обратно беженцев, чтобы в уже окончательно замиренной кавказской республике провести референдум по конституции, а затем выбрать нового президента-муфтия. Или не муфтия. А после рекламной паузы можно будет все начать с начала.

Но если война за это время хоть как-то, но все же развивалась, то антивоенное движение, скорее, переживает глубокую стагнацию. В начале войны, скажем в момент похищения журналиста радио “Свобода” Андрея Бабицкого, митинги и пикеты проходили периодически и с большим воодушевлением. Но постепенно людей стало приходить все меньше и меньше. Это вполне понятно: никакого внимания на проявление антимилитаристских настроений власти не обращали, милиционеры на подобные сборища смотрели все строже, а после “Норд-Оста” их и вовсе запретили – примерно на месяц.

Согласно опросам общественного мнения, число людей, негативно относящихся к войне в Чечне, с 1999 года возрастает. Так, по ноябрьским опросам независимого исследовательского центра РОМИР, выходит, что 37% опрошенных так или иначе не одобряют политику российской власти в отношении Чечни, из них 11% полностью с ней не согласны. Поддерживает существующую политику 46%. Заметим, что опрос проводился почти сразу после трагедии с “Норд-Остом”, когда позиция по Чечне у многих стала более жесткой. Впрочем, согласно январским опросам ВЦИОМа, после недолгого ноябрьского ожесточения люди вновь настроились на прекращение войны – на сегодняшний день более 60% опрошенных выступают за мирные переговоры.

Но в антивоенном движении по-прежнему участвует лишь небольшое сообщество маргиналов, которое в основном и состоит из организаторов митингов и пикетов – профессиональных правозащитников, бывших диссидентов, их младших последователей и друзей. Ко многим из этих людей я отношусь с глубоки уважением, но все же их слишком мало для нормального антивоенного движения. На последнем таком митинге в декабре прошлого года было человек 700.

Почему возникает такое явное несоответствие между данными опросов общественного мнения и реальной людской активностью, в общем-то понятно: узнать о проведении антивоенных акций по-прежнему сложно (и два года назад, и сегодня очень немногие СМИ интересуются ими и готовы их анонсировать – исключение составляют, кажется, лишь радиостанция “Эхо-Москвы” и “Полит.Ру”), за годы войны антивоенные активисты так и не научились как следует организовывать свои акции, формы используются достаточно традиционные. Наконец, реальный эффект от акций минимален. Вернее, его вообще нет.

Население вообще довольно плохо относится к правозащитникам и диссидентам: за это надо благодарить и их давних недоброжелателей, и самих диссидентов, которые зачастую не очень внятно формулируют свои мысли, и законы массового сознания – образ правозащитника создается за счет наиболее одиозных их представителей. После репортажей запоминается не слишком серьезно воспринимаемая Валерия Новодворская – перманентный участник таких митингов, пара бомжей, как бы ненамеренно выхваченных камерой, да полупьяный парень, явно не понимающий, куда попал.

Кроме того, многие люди, в принципе выступающие против войны в Чечне, не готовы согласиться с лозунгами, которые выдвигаются на антивоенных акциях: о немедленном выводе войск, передаче Путина Гаагскому трибуналу и т.п. Наиболее заметны оказываются радикальные общественные деятели, которым массовость, видимо, и не очень-то нужна. Простые же люди реагируют на это просто: митинги выродились в тусовку для своих и никакого результата не приносят.

Отношение же простых россиян к демонстрациям и так не лучшее – сначала привыкшие ходить на них из-под палки, потом за многомиллионные демонстрации в поддержку Ельцина получившие приватизацию по Чубайсу – многие не видит в них пользы. Антивоенные же активисты то ли не хотят, то ли не могут придумать новый формат своих акций, который был бы комфортен не только для человека из тусовки, но и для людей, просто не готовых мириться с войной в собственной стране.

Впрочем, с некоторых пор о своем несогласии с войной в Чечне стал довольно активно заявлять отнюдь не склонный к маргинальности Борис Немцов – в будущих антивоенных действиях будет участвовать и молодежный Союз правых сил. Правые, как известно, на общественное мнение реагируют быстро: в начале войны заявив о возрождении российской армии в Чечне, в момент стагнации они выступают уже за ее реформу и прекращение бойни. И митинги правые организовывать умеют – последний, действительно большой митинг СПС, посвященный реформе армии, собрал тысяч десять молодых людей. Большинство из них, правда, пришли на халяву послушать русский рок и довольно вяло реагировали на речи организаторов о необходимости этой самой реформы. Такой “здоровый цинизм”, впрочем, вряд ли понравится антивоенным активистам – не их это стиль, за что, возможно, мы их и уважаем. Но стоит вспомнить, что без музыки массовости добивались только при закрытии НТВ – тогда огромная толпа стояла у Останкинского телецентра под дождем несколько часов кряду. Но одно дело – любимые программы из собственного ящика исчезнут, другое – цинковые гробы, которые приходят, приходят и приходят. Правда, к кому-то другому – там, далеко.

Я могу и сейчас написать репортаж о грядущем митинге. Или поменять дату в репортаже годовой давности – будет скучно, холодно и одиозно. А главное, не будет никакого драйва. Но я все равно пойду, чего и вам желаю: на одного человека больше – уже веселей.

В ходе всероссийских антивоенных дней 1 февраля пройдут митинги в Москве и Санкт-Петербурге.

В Москве состоится шествие от Триумфальной до Пушкинской площади, где и будет проведен митинг. Сбор в 15:30 на Триумфальной площади (ст. м. Маяковская), в 16:30 – на Пушкинской. Акцию проводит общероссийское движение “За права человека”, Российский общенациональный комитет “За прекращение войны и установление мира в Чечне”, Комитет антивоенных действий, СПС, “Либеральная Россия” и другие организации.

В Санкт-Петербурге митинг пройдет в 14:00 на Малой Конюшенной улице, около памятника Гоголю. Организаторы: НИЦ “Мемориал”, Общественная организация “Гражданский контроль”, “Солдатские матери Санкт-Петербурга”, Антивоенный комитет, Общественная инициатива “За мир в Чечне и признание права чеченского народа на самоопределение”.

Дни антивоенного бездействия. “Полит.Ру”, 1 февраля 2003 года