Программу ведет Владимир Бабурин, он беседует с историком и литературоведом Леонидом Баткиным.

Владимир Бабурин:

Говорить будет Леонид Баткин. Он не политик и даже не политолог, он пишет книги, честное слово, хорошие книги об эпохе Возрождения, его герой - Леонардо. Он замечательный историк, литературовед, искусствовед, казалось, что бы ему до сегодняшних российских "информационных войн"? Леонид Баткин пришел в студию Радио Свобода в первый раз 4 года назад перед президентскими выборами в России. Тогда была первая чеченская война, и россиянам предлагали голосовать сердцем. Говорили о зле - меньшем и большем. И Баткин на время забыл про Леонардо и сказал, что зло меньшее или большее, оно все равно остается злом, потому что не может таким не быть. Сказал он это у нас, на Радио Свобода и написал в "Литературной газете", и стал на несколько месяцев почти постоянным участником программы "Выборы" с Анатолием Стреляным, с Михаилом Соколовым, с Георгием Сатаровым. Он спорил, дискутировал, доказывал что-то всем им, он, специалист по эпохе Возрождения, отложил на время большую книгу про Леонардо, которая сейчас, Слава Богу, все-таки должна выйти. Прошли четыре года, в России снова выборы. Президент нынешний назвал, правда, уже не в первый, но, похоже, что на этот раз в последний, имя своего преемника, который должен войти в Кремль или фактически, как это получается в России, наследовать престол. И недавно еще мало кому известный шеф службы безопасности, бывшего КГБ, превратился в самого большого тяжеловеса российской политики. Если бы выборы состоялись в ближайшее воскресенье, то за преемника проголосовало бы больше россиян, чем за всех остальных вместе взятых - говорят рейтинги. Но во время прошлых выборов журналисты сознательно делали выбор и исповедовали тот самый принцип меньшего зла, искренне полагая, что надо сделать все, чтобы не допустить возврата коммунистов, и сделали. Прошли четыре года. Я не хочу обсуждать и тем более осуждать то, что делают мои коллеги сегодня. Я начал с того, что в студию Радио Свобода вновь пришел историк и искусствовед Леонид Баткин. Свое выступление он назвал, естественно, несколько литературно, вспомнив Сэлинджера, и, наверное, Солженицына. Называется это: "Над пропастью во лжи".

Леонид Баткин:

Захотелось мне озаглавить то, что я собираюсь сказать, так: "Над пропастью во лжи". Недавно господин Ельцин заявил, что силы у него еще есть, и что он готов употребить их на борьбу с западничеством. Но увы, по этой части бороться в России ему совершенно не с кем. Так что бедный президент заслуживает соболезнования вдвойне...

Что же такое господин Путин, который, если верить журналистам, сплошь романтически загадочен? Коржаков смотрит на дело простецки и роняет, кажется позавчера , в программе "Совершенно секретно", что Путин сейчас, скорее, человек Бородина, чем Ельцина. Но ведь это Коржаков. Все романтическое ему невдомек.

Начнем все же с биографии, которая на первый случай вполне может дать ключ к социально-психологической выделке Путина, как и любого деятеля. Я понимаю, что одним, прежде всего, молодежи сегодня нет дела до нашего прошлого, для других оно не страшное, а восхитительное. Многие не знают или не помнят, например, о расправе над Венгрией, или об андроповских политических психушках, иные так или иначе сами сотрудничали с КГБ, и никто из государственных лиц, начиная с президента, никогда не был в силах признать, что КГБ, это - преступная организация в целом.

После окончания юрфака ЛГУ молоденький Путин пошел служить в андроповский КГБ. Понимаете ли, какого рода люди избирали подобную карьеру? Впрочем, допускаю исключения, однако Путин стал не просто кагэбэшником, но, в частности, куратором ЛГУ, вдруг я читаю эту, упомянутую вскользь информацию, в какой-то из газет. Да встречались ли вы хоть с одним куратором? Со мной люди из органов несколько раз беседовали, я с ними встречался, и я задолго до появления господина Путина на телеэкране узнал отработанный непроницаемый колючий взгляд, специфическую манеру каламбурить и прочее.

Потом будущий премьер подвизался в кагэбэшном подразделении советского посольства в ГДР. Как насчет степени коллективной ответственности засевших там разведчиков за расстрелы беглецов у Берлинской стены? И тогда "мочили в сортире"! Мало, допустим, но в этом году в качестве шефа ФСБ Путин возложил цветы к могиле Андропова. Для меня этого уже достаточно, для меня подобным ужасающим жестом обозначено воистину все - очередное переименование КГБ демонстративно признано условным, подчеркнута преемственность.

Несравненно ужаснее и существеннее то, что наше общество равнодушно к такого рода сигналам. Россия некогда посмотрела известный грузинский фильм, шедший в крупных городах, и этим с успехом заменила покаяние. Скажем, в сегодняшней Литве господин Путин подлежал бы люстрации, а у нас его прочат в кураторы России.

Мне скажут - не судите по грехам молодости - не все бывшие кагэбэшники опасные, не все одинаковы, зато какой премьер. Я отвечу: хорошо, не будем осуждать за прошлое. Наверное, незачем и проверять обвинения Шеварднадзе насчет покушения на него спецслужбы Путина и Примакова, Шеварднадзе и сам был когда-то силовиком.

Но что же, собственно, сделал полезного Путин, человек, "выполняющий то, что обещает"? Премьер начал с того, что обещал создать "санитарный кордон" вокруг Чечни, с этим, после таинственных взрывов жилых домов, виновник которых до сих пор неизвестен, и дерзкой вылазки нескольких сотен боевиков в Дагестан, следовало согласиться. И все в России согласились. И я мысленно тоже. Но потом выяснилось, что премьер, говоря это, уже втайне одобрил генеральский план покорения Чечни. "Санитарный кордон" - или война со всей Чечней до победного конца? Война, на которую не пускают иностранных журналистов, и о которой, более или менее, врут под давлением путинских властей все наши телеканалы, это абсолютно разные вещи.

Больше ни одному обещанию Путина я верить не собираюсь, даже если выяснится, что он пришел к нам не из недр КГБ, а из христианской "Армии Спасения".

Пока что модно констатировать, что последний фаворит Ельцина, производящий с экрана впечатление человека неглупого, хваткого, хотя и специфически бесцветного, сугубо ведомственного склада, способен методично осуществить некий попятный виток режима назад. Это дополнительно задержит обновление России эдак лет на десять. Повторяю, возврата к коммунистическому прошлому в его традиционном облике, в стиле Зюганова или Купцова произойти, конечно, не может. Постсоветская, более чем половинчатая и сумбурная, новономенклатурная и во многих отношениях все же значительная и необратимая модернизация прежней власти и собственности, по моему разумению, могут разрешиться некоей реставрацией, тоже модернизированной и потому как раз достаточно органичной.

Значит ли это, что положение безнадежно, потому что Путин совершенно неизбежен? Вовсе нет, оно мрачно по другой причине. Если Путин почему-либо не пройдет, есть ли другой лидер с реальными шансами, победа которого могла бы вызвать одобрение порядочных и трезвомыслящих людей? Нет такого, более того, останется ли после 1999-го года в стране хоть какая-то политическая конфигурация, пусть даже в заведомом меньшинстве, за которую я мог бы голосовать, не скрепя сердце? Такая печаль и тревога.